Начало здесь
Холодно.
Боже, как же холодно.
Пытаюсь ухватить щепу, завиток бересты, пальцы не слушаются — серые от инея, вымороженные щепки падают рядом с бессильным, перекошенным, словно рот идиота, провалом горнила.
Руки даже не трясутся уже.
Я просто смотрю на них и чувствую, как уходят тепло и время.
Одновременно уходят, и это очень обидно.
Пытаюсь разогнуться — натыкаюсь на жалостливый взгляд Колясыча.
Дед сидит на лавке у окна, и полушубок его уже заиндевел.
И сам он — серый, как вымороженная щепа и полупрозрачный, неживой.
Морок.
— Морок ты. И всё тут морок, — шепчу я, глядя в окно.
За ним — чёрная ночь.
Тупая, беззвёздная, безлунная.
Мёртвая.
И деревня за окном мёртвая и морочная.
Я знаю, что в колодце сейчас плещется густая от холода чёрная вода, и в ней, внутри её, колышется кто-то, зовёт неслышимо для уха.
И там, в лесу, его слышат.
Кто?
Те, кто приходят на Зимние Свадьбы, также неслышимо звучит у меня в голове.
Когда здесь появилась Шаманка, они ушли, они не переносят рокот её бубна.
Но ты не можешь развести огонь, и Шаманка больше не согреет свой бубен.
Я криво улыбаюсь.
Она тоже — ненастоящая.
Я придумал её, глядя в своей тёплой московской квартире на картинку, сгенерированную нейросетью.
А в квартире твоей, правда, тепло?
Это Колясыч, мудрый старик, которого я тоже придумал, шелестит в моей голове.
И я понимаю, что не помню, как попал сюда. Лишь маячит перед глазами стена и угол дивана — и они тоже серые, выстуженные.
До меня добрались те, которые делают существ за тёмными окнами городских окон, тех, что неподвижно сидят перед выключенными телевизорами.
Те, которые превратили в руину старика из больничной палаты. Того, что хихикал и, жутко воняя жидким дерьмом, всё пытался закрыть дверь в палату, не пустить кого-то, кто неслышно шёл по коридору.
— Колясыч беззвучно закашливается, складывается пополам.
И Любопытника нет нигде.
Пропал.
Вдруг приходит спокойствие.
Я понимаю, что в этой точке всё зависит только от меня. И что бы я ни сделал — всё будет правильным. Просто потому, что это сделаю я.
Я разрешу или не разрешу себе идти по одному из путей. Я всё равно пойду.
Даже, если сейчас замёрзну напрочь перед этой выдуманной печкой в выдуманной деревне. В доме, который мне подарил дед — давно умерший, построивший этот дом только в своём воображении, но каким-то образом показавший его мне.
Будут только следствия каждого моего шага и решения.
Непослушными пальцами я дотягиваюсь до щепок.
По одной кладу их в печной зев, пристраиваю между ними бересту.
И чиркаю спичкой.
Примечания автора:
Этот текст я принципиально выкладываю бесплатно, но буду признателен за оценки и награды текста.
Прошу понять правильно — это не роман с чётко определённым сюжетом. Информация мира приходит не по заказу, обрабатывать её я тоже не всегда могу быстро, к тому же, не всегда сразу понятно, как перевести её в понятные людям слова и образы. Не всегда сразу понятно — стоит ли, вообще, публиковать узнанное и пережитое.
