Путешествие Бога Ра на солнечной ладье. Деталь интерьера гроба Неспавершефит (990-969 гг. до н. э.), Музей Фитцуильяма, Кембриджский университет
Источник: https://pt.pinterest.com/pin/546694842256323637/
В обыденной жизни понятие «время» пронизывает всё наше мышление и речь: при описании событий используется грамматическая система времён индоевропейского языка; при планировании — временные интервалы («завтра», «через месяц»); при оценке последовательности событий («до», «после», «одновременно») и при измерении их длительности. Также в нашем языке есть понятие «вечность», которое истолковывается двояко: как вневременность, то есть выход за рамки временной последовательности, или как бесконечное время — нескончаемое продолжение преобразований.
Ян Ассман (1938 – 2024 гг.), немецкий египтолог, историк религии и культуры, в своей книге «Египет. Теология и благочестие ранней цивилизации» отмечает главное отличие в понимании времени Древними Египтянами, которые:
«мыслили космическую действительность, в первую очередь, не в категориях пространства и «предметности», но в категориях времени и «процессуальности»: как жизненный процесс, высшим проявлением которого они считали круговращение Солнца … У египтян не было понятия «пространство» (в смысле первичной категории космического универсума), но зато у них было понятие «время».
[1, стр. 118]
Статья М. А. Чегодаева[1] «Время прекрасное отцов ваших. Феномен архаизации в искусстве Древнего Египта» позволяет глубже понять иную временную логику Древнего Египта — не линейно‑временную, как в современных индоевропейских языках, а пространственно‑ориентированную:
«Египетский язык (как и родственные ему языки) не имел грамматически выраженного времени. То, что мы традиционно называем египетским глаголом, на самом деле таковым не является. По сути — это имя действия, передающее некоторые его качества, такие как степень завершённости, переходность, залог, но не время. Система, с помощью которой египтяне определяли последовательность действий и которую мы вынуждены переводить грамматическими временами, на самом деле — пространственная... Иначе говоря, египетское грамматическое время — это пространство, в котором то, что произошло, условно говоря, вчера, находится от меня дальше того, что произошло сегодня».
[2, стр. 59]
Древние Египтяне не знали линейного разрыва между прошлым и настоящим: прошлое для них пребывало рядом, отделённое не временем, а пространством. Оно было доступно для связи через ритуальные послания и даже для посещения. Таким образом, смерть становилась не завершением, а формой пространственного перехода в смежную реальность.
Такая пространственная направленность времени пронизывает всю Египетскую космологию:
– Солнце Ра движется по небу с востока на запад, от начала к концу дня, тем самым задавая направление «вперёд» — к закату, к загробному миру.
– Загробный мир (Дуат) мыслился как дальняя область, куда отправляются души.
– Повторяемость во времени (восходы и закаты, разливы Нила) воспринималось как круговое движение, где «впереди» и «позади» смыкаются.
В русском языке и народной традиции также сохранились отголоски пространственного восприятия времени, которые перекликаются с космологическими представлениями Древнего Египта. Например, «предки» — те, кто идёт впереди, и «потомки» — те, кто идёт после. В этой логике человек идёт вперёд в иной мир на встречу со своим прошлым, предками, своими предыдущими воплощениями, оставляя в явном мире будущее. Об умершем говорят: «Ушёл на Тот Свет» или «Ушёл в Мир Иной». Эти выражения, описывающие уход из жизни, несут смысл: смерть — не конец времени, а переход в иное пространство.
Представление Древних Египтян о космическом времени основывалось на двух понятиях:
которые совершенно не соответствуют современным понятиям «время» и «вечность» и их разделению, «основанному на греческой онтологии и христианской догматике». [1, стр. 120]
Ян Ассман так описывает особое видение времени Древними Египтянами:
«Смысл египетского дизъюнктивного представления о времени можно прояснить также с помощью понятий «идти» и «пребывать». О времени-нехех часто говорится, что оно «идёт»: это — время как непрерывный пульсирующий поток дней, месяцев, времён года и лет. Время–джет, напротив, «пребывает», «продолжается» и «длится». Это — время, в котором сохраняется завершённое, то, что уже осуществилось в потоке времени–нехех, созрело для «завершенности» и теперь перешло в другую форму времени, в которой нет никакого изменения и никакого движения».
[1, стр. 121]
Время-нехех соотносится с привычным для нас ощущением времени как потока. Однако понятие «время–джет» чуждо современному сознанию, но для Древних Египтян оно не было абстрактным и пронизывало их речь, культ мёртвых и религиозную картину мира.
Ян Ассман отмечает, что древнеегипетская грамматика изначально не имела понятия прошедшего времени. Вместо неё использовалась особая форма времени–джед, которую автор называет «результативностью»:
«Эта категория передаёт аспект окончательности или «завершённости» действия либо события (как наш перфект), но также и продолжения в настоящем результативного состояния. Эта языковая категория в точности соответствует — и образует грамматическую опору — концепции, выраженной на уровне понятий термином джет: концепции продолжения (в иной форме) бытия всего того, что, действуя и развиваясь, полностью реализовало, завершило себя во времени».
[1, стр. 122]
Далее Ян Ассман подчёркивает, что Древние Египтяне, осознавая значение времени–джет и его «результативности», стремились сохранить в иероглифах, пирамидах и мумиях то, что созрело для вечности:
«Весь этот комплекс представлений и ценностей обретает форму и религиозную значимость в образе бога Осириса; точно так же, как дополняющий его комплекс, который исходит из идеи вечного обновления, обретает выражение в образе Солнечного бога и концепции круговращения Солнца… Мы можем говорить о наличии «осирического» и «солярного» начала у древних египтян. Ведь в нашем случае оба бога действительно противостоят друг другу как пара, более того, образуют доминирующую антагонистическую констелляцию. Осирис является богом временного аспекта джет. Он даже прямо именуется в текстах джет, а иногда — сеф, «вчерашний день» (то есть «ставшее», «осуществившееся», «пребывающее») — в противоположность «завтрашнему дню» и нехех, как называют Солнечного бога, желая подчеркнуть, что тот постоянно находится в движении, обладает ещё не реализованными потенциями. У Осириса есть и другие аспекты, но именно как бог результативности, нетленного бытия он носит эпитет Ваннафре, «Пребывающий созревшим».
[1, стр. 125]
Таким образом, Солнце выступает воплощением времени–нехех, суть которого отражает нескончаемый круговорот солнечных восходов и закатов, чередование жизни и смерти: это бессмертие через постоянное возобновление, через повторяемость день за днём. Тогда как Осирис символизирует результативность времени–джет в его завершённости и вечном пребывании.
«Только вместе они создают реальность; и общие их усилия поддерживают систему нехех – джет, воспринимаемую человеком как «время» — те периодические воссоединения аспектов изменчивости и завершённости, благодаря которым и существует действительность, понимаемая как непрерывность космической жизни. Итак, время, по представлениям египтян, сочетает в себе «время Солнца» и «время Осириса»; его источник — констелляция обоих богов (иными словами, их совместные действия)».
[1, стр. 126]
Именно единство и взаимодействие двух божественных начал создаёт то, что человек воспринимает как время.
М. А. Чегодаев раскрывает значение египетского представления времени–джет в осмыслении природы прошлого:
«Всё что обитает, действует и происходит на земле, проживает свою жизнь, но по завершении её не уходит в небытие, а остаётся в бесконечной неизменности времени джет, действительно уподобляясь Осирису».
[2, стр. 60]
На основании вышеприведённых отрывков можно сделать вывод: время–джет — это время подведения итогов жизни во времени–нехех и сохранения накопленного опыта, время очищения и подготовки к следующему воплощению. В русских народных сказках эту роль выполняет мёртвая вода (скрепляет и восстанавливает тело), которая вместе с живой водой (подобно восходящему солнцу Ра) обеспечивают круговращение жизни, что перекликается с представлениями Древних Египтян.
В соответствии с теорией фрактальной физики Василия Дмитриевича Шабетника (1940 г.р.), российского физика, члена Российской Академии космонавтики, академика, время не является непрерывной прямой линией, а представляет собой динамическую структуру с самоподобием на различных уровнях. В своей книге автор излагает собственное представление о мироздании, которое по своей структуре — фрактально, а фундаментом его является электрический заряд:
«Время глобально, во всём безграничном пространстве — недвижимо, поэтому информация о прошлом симметрична будущему».
[3, стр. 59]
«В глобальном смысле неизменность пространства и недвижимость времени является следствием закона сохранения энергии и бесконечности Вселенной... В бесконечной Вселенной непременно должен наблюдаться мгновенный обмен информацией между объектами через структуру пространства… Поэтому информация должна быть правомерна в любой части Вселенной. Если нет информации, там не может быть никакой структуры».
[3, стр. 195-196]
Таким образом, фрактальное недвижимое время можно сопоставить со временем–джет Древнего Египта, а бытийное время жизни человека — со временем–нехех. Теория В. Д. Шабетника дополняет Египетскую понимание времени, описывая физико–математическим языком то, что в Египетском мифе выражалось через символы Ра и Осириса.
Дарья Владимировна Ванюкова, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН, кандидат искусствоведения, отмечает в своей статье, что в миропонимании Древнего Египтянина эти два понятия времени не мыслились отдельно:
«Движение и «саморазвёртывание» мира возможно только при условии их постоянного взаимодействия… Поэтому прошлое никогда не являлось для египтян прошлым в нашем понимании этого слова — никогда не было прошедшим, ушедшим; именно время джет питало время нехех… Джет и нехех являются классическим примером бинарной оппозиции — они находятся на абсолютных полюсах по отношению друг к другу настолько, что выражаются через мужской (нехех) и женский (джет) род, а также связаны с комплексом представлений о божествах, которые, в известном смысле, противоположны друг другу по самой своей сути. Однако важным качеством отношений по принципу оппозиции является не только категорическая несхожесть двух полюсов, но и их возможность находиться в балансе: смерть и жизнь противопоставлены друг другу, но живым может считаться только то, что обладает качеством смертности; мужское и женское противоположны в своих качествах, но только их соединение делает возможным продолжение рода».
[4, стр. 37–38]
Во многих традиционных культурах время и мироустройство осмысляются через основополагающее противопоставление двух начал, часто воплощённых в образах богов–антагонистов. Один из них олицетворяет движение, созидание, явленный мир и жизнь, а другой — неизменность, завершённость, потусторонний мир и смерть. Эта пара создаёт динамическое равновесие мироздания: без одного не существует другого, и их взаимодействие обеспечивает непрерывность существования.
В мифологии Мордвы можно увидеть противопоставление двух главных божеств: Инешкипаза, верховного бога и творца, олицетворяющего порядок, свет и созидание, и Идемевся, олицетворяющего хаос, болезни и разрушение. У Алтайцев, Хакасов, Шорцев, Монголов — это Ульгень, верховный творец, владыка неба, источник жизни, закона и плодородия, которому противостоит Эрлик, повелитель подземного мира, смерти и испытаний, принимающий души после смерти.
Однако за этим видимым противостоянием парных божеств часто скрывается единый первоисточник всего сущего. Например, в Мемфисской космогонии Древнего Египта Птах творит «языком и сердцем». Он — отец богов, включая Ра и Осириса. При этом двойственность нехех/джет и противостояние Ра/Осирис оказываются проявлениями единой творческой воли Птаха. В древней Мордовской мифологии Чи–паз (бог Солнца) выступает как первичный творец: он создаёт космос и наполняет его жизнью. Он же — отец Инешкипаза и Идемевся. Космогония тюркских и монгольских народов связана с Тенгри — творцом вселенной и её властителем, «Духом Неба», отцом Ульгеня и Эрлика. Таким образом противопоставленные пары (Ра/Осирис, Инешкипаз/Идемевсь, Ульгень/Эрлик) — не самостоятельные сущности, а проявления Единого. Их противостояние — не война, а взаимодействие, которое поддерживает непрерывность бытия (жизнь/смерть, созидание/изменение).
Рассматриваемая в этой статье мифологическая двойственность отражает общий принцип: единство через противоположности, который можно сопоставить с реальными двойственными структурами в природе. В физике, например, свет проявляет корпускулярно‑волновую двойственную природу: он может вести себя как частица и как волна, представляя собой две неразрывно связанные формы. По мнению Владимира Петровича Куклева[2], вирус представляет собой границу между живым и неживым и может существовать в двух формах: кристаллической и живой. Учёный отмечает:
«Если поместить Вирус в низкую температуру, созданную ЖИДКИМ Азотом, а это — 196˚С, после чего нагреть до 100 ˚С, он снова начнёт действовать так, словно этой чудовищной «пытки» для него не было вообще! То есть в среде живой Клетки Вирус – активное Живое
Существо, кодирующее Белки, перетаскивающее Гены, штампующее свою ДНК или РНК (что-то одно) за счёт Вещества Клетки, внося в них те изменения, которые мы именуем мутациями, а на самом деле — преображением и эволюцией Материи. Однако стоит ему покинуть Клетку, выйти за её пределы, как он становится… ИНЕРТНЫМ КРИСТАЛЛОМ!
ГЕНОМ Человека почти наполовину состоит из ДНК…ВИРУСОВ! При этом значительная их часть оказалась не рабочими, то есть бесполезными. Их назвали «мусорными». Лишь совсем недавно стало понятно, что это не «мусор», а части различных вирусов, из которых мы буквально сотканы».[5, стр. 20]
«Не значит ли это, что именно Вирус, будучи кристаллом, и оплодотворил неживую материю, чтобы она стала живой? Ведь только он, Вирус, будучи кристаллом, и может передать по наследству тайну жизни. Не живое — в мёртвом, что, вроде бы, очевидно и понятно, а именно мёртвое — в живом, что и делает мёртвое гениальной парадоксальностью живого. Если это так, то ты, Вирус — воистину великое безмолвие Жизни!»
[5, стр. 21]
На уровне макрокосма принцип единства через двойственность проявляется во вселенских системах, где два противоположных начала не враждуют, а взаимодополняют друг друга, обеспечивая устойчивость и развитие целого. В астрофизике ярким примером служат взаимодействие квазаров (активные ядра галактик со сверхмощным излучением) и чёрных дыр (области, где материя коллапсирует и время замирает). Благодаря этому взаимодействию, одна и та же система одновременно поглощает материю и излучает, поддерживая непрерывный круговорот её во Вселенной.
Таким образом, древнее пространственное восприятие времени — не просто пережиток древности, а цельная и логически завершённая картина мироздания. Подобное представление не является исключительно Древнеегипетским: его следы можно найти и в других культурах, включая Славянскую, что свидетельствует о разнообразии подходов к пониманию времени как способа осмысления мира. Обращение к этому миропониманию позволяет углубить современные представления о природе времени, рассматривая его не только как линейную последовательность событий, но и как многомерное явление, в котором прошлое, настоящее и будущее могут сосуществовать и взаимодействовать.
Источники:
- Ян Ассман. Египет. Теология и благочестие ранней цивилизации / пер. с нем. Т. Баскаковой. — М.: Присцельс, 1999. — 365 с.
- Чегодаев М. А. Время прекрасное отцов ваших. Феномен архаизации в искусстве Древнего Египта. // Сборник: Оригинал и повторение. Подлинник, реплика, имитация в искусстве Востока. — М.: Государственный институт искусствознания, 2014. — С. 49–70.
- Шабетник В. Д. Фрактальная физика. Наука о мироздании. — М.:
Профиздат, 2000. — 416 с. - Ванюкова Д. В. Древний Египет. Боги и время // Studia Religiosa Rossica: научный журнал о религии. 201 9. № 4. С. 35–50.
- Куклев Н. В. Новый Завет Христа – зашифрованное послание земной цивилизации будущего / Н. В. Куклев — «ИП Березина Г.Н.», 2019 — (Таврида) — 60 с.
